Вальтер назвал вчера Ольгехеном.
Хансйорг просил сказать ему, когда придёт недавно выписанный пациент - он ему дрова обещал.
На улице в центре услышала громкое "Эй!", сжалась в комок и ускорила шаг, "ЭЭЭй!" повторилось, торопливые шаги за спиной, хлопок по плечу, оборачиваюсь, страюсь вспомнить, как его зовут... Молодой мужчина, миокардит и странная тромбоцитопения. От нас ушёл с тромбоцитами 70.
- Как вы?
- Тромбоциты 30.
- Диагноз есть уже?
- Что-то ревматическое в крови, говорит врач.
- Ээээ... Ок... Костный мозг пунктировали уже?
- Ещё нет, но, наверное, будут.
- Удачи.
Что за болячка такая - никаких симптомов больше...
- Сколько-сколько ты живёшь в Германии?
- 3 года.
- Для трёх лет ты говоришь чертовски хорошо! Я пока не заметил ни одной ошибки!
- Гыгы, - рассказываю про fluchten.
Вот. Может, даже свидание. Может, даже завтра.
Мужчина стучится в аську. И почему-то начинает с рассказа о своём мастоцитозе.
Хансйорг просил сказать ему, когда придёт недавно выписанный пациент - он ему дрова обещал.
На улице в центре услышала громкое "Эй!", сжалась в комок и ускорила шаг, "ЭЭЭй!" повторилось, торопливые шаги за спиной, хлопок по плечу, оборачиваюсь, страюсь вспомнить, как его зовут... Молодой мужчина, миокардит и странная тромбоцитопения. От нас ушёл с тромбоцитами 70.
- Как вы?
- Тромбоциты 30.
- Диагноз есть уже?
- Что-то ревматическое в крови, говорит врач.
- Ээээ... Ок... Костный мозг пунктировали уже?
- Ещё нет, но, наверное, будут.
- Удачи.
Что за болячка такая - никаких симптомов больше...
- Сколько-сколько ты живёшь в Германии?
- 3 года.
- Для трёх лет ты говоришь чертовски хорошо! Я пока не заметил ни одной ошибки!
- Гыгы, - рассказываю про fluchten.
Вот. Может, даже свидание. Может, даже завтра.
Мужчина стучится в аську. И почему-то начинает с рассказа о своём мастоцитозе.

